?

Log in

...ибо не хотелось и не моглось умножать страдание в мире, который был в тот момент непостижимо и очевидно идеален. Город за окном пульсировал и светился, теплый и мягкий, набитый под завязку жизнью и смертью в самых причудливых вариациях, подвешенный на паутине дорог, расходящихся вокруг него, разливая золотую опасную силу, которой никогда не убывало. Срочно хотелось любить, танцевать, бежать и смеяться, наслаждаясь одновременно своим бессметрием и смертностью, придающей любым манипуляциям с собственным человечьим и хрупким телом такую пронзительность и сладость. Хотелось бежать по мостовой, отбивая такт голыми пятками, ощущая шершавость и твердость камня. Хотелось глядеть на кого-нибудь и смеяться, передавая хлещущее через край бессмертие из одних глаз в другие. Хотелось любить кого-нибудь, долго и жестоко, удивляясь, какая же забавная штука - человеческое тело, мягонькое вместилище бессмертного духа, и как же здорово, черт побери, как же охуенно, что все мы здесь сегодня собрались.

Tags:

У нас из кранов течет Плохая Вода, желтоватая, с запахом говна черепашки - я знаю, у меня была черепашка, и ровно так пахло ее говно, если сразу не убрать. Поэтому мы ходим по вечерам в ларечек с чистой водой, где разыгрываются сценки типа "Бабы у колодца". Пожилая продавщица, сухонькая и вежливая, женщины, таскающих по 4 пятилитровки за раз, унылые мужички, веселые мужички. Бабы канонически переругиваются из-за очереди, обсуждают детей, собак и мужей. За минуту до закрытия приезжают милицанеры, наливают без очереди - в наряде до утра, 8 трупов, народ мрет, где горит? да за товарами для женщин за линией, помрем от жары, вы уж не помирайте, кто ж нас охранять то будет.

Особенно загадочные существа - это тетки с пятилитровками. Я смотрю на них и думаю, боже, милая, зачем тебе это - 30 кг лишнего жира, дешевая майка и стоптанные шлепки, пустые глаза, таскать по 20 литров воды. Да затем же, зачем тебе, милая, нелюбимая работа, немытая посуда и куча неосуществленных планов. Непрожитая жизнь, тщательно отращиваемый балласт для того, чтобы в конце концов оправдаться - да, не прожила, не смогла - вот поэтому, поэтому, поэтому. И пожалеть себя.

Смотрели Начало. Вот эта маленькая девочка-архитектор, почему у нее все получалось так быстро? А потому что  маленькая еще. И мозг ее еще не заражен концепцией Невозможного.

Мой мозг опутан ею, как жертва Чужого. Но жертва уже проснулась. Жертва уже режет эту паутину изнутри острым мерчендайзерским ножичком.

Я танцую.
Скоро дома будет жить еще кое-кто - пианино.
А потом я уеду совсем домой.
И окажется, что и не дом это вовсе - а просто маленькая гостиница на перекрестке.
И это хорошо.
Осенняя пашня пахнет сырой травой и смертью, ветром, гуляющим между дверями, которых не видят ни смертные, ни короли; один из них несется по влажному полю на гнедом жеребце. Он охотится. Человек - его жертва - бежал долго и быстро, петляя по прозрачному по осени лесу, но - более проворный, чем конь, и более молодой, чем всадник - на открытой земле быстро потерял скорость и упал, будто притянутый к ее жадному лону, впитывающему его силу, жаждущему смерти.
Король быстро спешился, почти спрыгнул с коня в азарте охоты и опустился рядом с жертвой, вспахав землю коленями. Он засмеялся. Издал победный клич. Поднял над головой клинок и с ревом отсек голову жертвы от тела. Король смеялся и рычал, но сердце его было холодно, а разум спокоен. Воинственного клича, Зова Короля, требовал ритуал, и король подчинился, как подчинялся, раз за разом, и раньше. Он был немолод, и теперь, когда тело противника перестало биться, а кровь текла, тихой рекой уходя в ненасытную землю, он почувствовал, как холодно на продуваемой ветром пашне, как больно натирает потное тело доспех, и как в коленях разгорается разбуженный сыростью артрит. Он порадовался, что брат упал навзничь, и он не видел его глаз, когда убивал. Король медленно поднялся с земли и побрел к своему коню.
Ритуал был исполнен.
В замке будет пир.
Между тем сентябрь чем дальше, тем ближе.
Помогает в подробностях представлять дорогу, ощупывать ее мысленно - вместе с затекшей, простите, жопой и утренней тошнотой на границе с Латвией, вместе с холодным ветром на Виленском автовокзале, вместе с чешскими лесами и въезде в город со стороны Дейвице - мы идем с вокзала, я рассказываю, и по мере приближения к фразе "и вот мы едем через мост!" меня начинает разрывать от счастия как надутый гандон, и кончаются слова

И я что-то как-то понимаю, что пережить еще одну зиму здесь - которое не там - будет сложно. Архисложно. Проще умереть.
И я вот думаю.
Может ну его.
Может, прямо после диплома и заняться вплотную организацией сентября на постоянной основе?
ы?!
Ты думаешь, что можешь жить и без кислорода, вдыхая душный безвкусный воздух других городов, ты думаешь, можно перетерпеть, закрыть глаза и придумать новую судьбу, и прожить ее, пустую и гулкую, как необжитый дом, ни о чем ни жалея.
А потом наступает зима и за окном, и в сердце, продувает тебя насквозь смертным холодом, и бессмертный заходится тихим плачем глубоко внутри, все громче и гром че
И ты не можешь не слышать его, этот вой обреченного плещет по стенам необжитой новой судьбы
И вот ты срываешься, глупым отчаянным ветром летишь в сентябрь, перестуком ли железных колес, росчерком ли стального пера в небе, шорохом ли тяжелых машин по ночной трассе
Город встречает тебя настороженной тишиной, затаив дыхание - вернулась! - неужели, конечно, мы так и знали, смеются трамвайные рельсы, издевательски подмигивают окна.
И ты заходишь в какой-нибудь переулок, поровну залитый прозрачной тьмой и плотным солнечным цветом, останавливаешься, и -
Время бьет наотмашь в солнечное сплетение, проходит насквозь тысячью колючих нитей, смеется, играет волосами, продувает насквозь ненадежную твою шкуру.
Время снова идет.
И ты открываешь глаза. Вновь прозрачные. Опустошенные. Без такой привычной фантомной боли.

Ты думаешь -
До-ма.
Я дома.

Mar. 25th, 2010

Равноденствие прошло ощутимо - в воздухе разлилась сила первого нездешнего ветра, кому-то сулящая опасный крышеснос, а мне такая родная. Голос крови. Raido. Ыыы.

Уже не так чудовищно устаю. Скоро, скоро перестану не выполнять обещания, куплю кроссовки и жизнь всячески наладится, ибо общеизвестно, что жизнь замерзшего человека в промокшей обуви разительно отличается от жизни человека теплого и сухого, как попка младенца. Белые штаны два раза ы!
уже такая большая девочка, а все еще не веришь в сказки?!

уже нет смысла назад...

Боги, как же приятно это делать.
Жечь мосты.
Вспоминать, что ты не просто сумасшедшая птица, а самое ебанутое пернатое на этой планете.
(правда, если я не остановлюсь, то в один прекрасный момент останусь одна, совсем одна, на горящем мосту, и останется только поджечь саму себя одним неловким движением - сиреневым, разумеется, пламенем - и вознестись в небеса легким пеплом)
Как же приятно.
Словно зверь, несущийся по зимнему лесу, в последний момент чуешь запах железа, и капкан захлопывается уже у тебя за спиной.
Как же приятно.
Как хорошо.

Как больно...
Традиционная боевая песня норвежских викингов.
Как же мне нравится...
Квинтэссенция мужественности...

песня

черный самайн



Никогда не думала, что в этом доме лить свечи ночью на Самайн буду совсем не я %)))